Джордж С. Клейсон "Самый богатый человек в Вавилоне" продолжение

РОСТОВЩИК И3 ВАВИЛОНА

Пятьдесят золотых монет! Никогда прежде в кошельке Родана, мастера по изготовлению копий из Вавилона, не было столько золота. Счастливо шагал мастер по главной улице, спускаясь из царского дворца. Золото мелодично позвякивало в его кошельке, и это была самая сладкая музыка, которую он когда-либо слышал.

Пятьдесят золотых! И все его! Он никак не мог поверить в свою удачу. Какой же мощью обладали эти звенящие кусочки металла! На них можно было купить все, что пожелаешь, — большой дом, землю, стадо, верблюдов, лошадей, колесницы, да много чего еще.

Как же распорядиться таким сокровищем? Сейчас, сворачивая на боковую улочку, ведущую к дому его сестры, Родан не мог думать ни о чем, кроме как о свалившемся на него богатстве.

Только через несколько дней счастливчик Родан переступил порог магазина Матона, ростовщика и торговца ювелирными украшениями и редкими тканями. Даже не посмотрев по сторонам, не обращая внимания на искусно выставленные товары, он прошел сразу в жилую половину дома. Там он застал Матона, который, расположившись на ковре, вкушал еду, подносимую чернокожим рабом.

— Я бы хотел посоветоваться с тобой, потому что не знаю, как мне поступить. — Родан массивной глыбой навис над ростовщиком.

Узкое желтовато-болезненное лицо Матона осветилось дружеской улыбкой.

— Что такого ты натворил, что приходится обращаться к ростовщику? Проигрался в игорном доме? Или какая-нибудь соблазнительная женщина окрутила тебя? Я знаю тебя много лет, и ни разу не обращался ты ко мне за помощью.

— Нет-нет. Дело не в этом. Мне не нужно золото. Наоборот, мне нужен твой мудрый совет.

— Да вы только послушайте! Какие речи! Никто не приходит к ростовщику за советом. Или мой слух подводит меня?

— Так знай, что я пришел именно за советом.

— Неужели? Мастер Родан оказался умнее всех, потому что пришел к Матону не за золотом, а за советом. Многие приходят ко мне именно за золотом, чтобы расплатиться за свои ошибки и безрассудство, но за советом пришли впервые. А между тем кто, как не ростовщик, может дать мудрый совет тем, кто попал в беду?

Ты должен разделить со мной трапезу, Родан, — продолжал он. — Будь моим гостем. Андо! — крикнул он своему рабу, — расстели ковер моему другу Родану, который пришел за советом. Он будет моим почетным гостем. Принеси ему много еды и самый большой кубок вина. Да выбери только лучшее вино. А теперь, друг, расскажи мне, в чем твоя беда.

— Все дело в царском подарке.

— В царском подарке? Царь сделал тебе подарок, и ты называешь это бедой? Что же это за подарок?

— Он остался очень доволен моим чертежом нового наконечника для копий, предназначенных для царской гвардии, и подарил мне пятьдесят золотых монет, и теперь я терзаюсь сомнениями насчет того, как ими распорядиться. Ко мне каждый час обращаются люди, умоляя поделиться с ними моим богатством.

— Это естественно. Желающих получить золото больше, чем имеющих его. Но разве ты не можешь сказать «нет»? Неужели не можешь проявить твердость?

— Многим я могу отказать, но иногда мне легче сказать «да». Разве можно отказать сестре, к которой искренне привязан?

— Разумеется, нет. Сестру нельзя лишать радости разделить с тобой богатство.

— Но она просит денег для своего мужа Ара-мана, которого хочет видеть богатым торговцем. Она считает, что ему просто не везет, и умоляет меня ссудить ему золото, чтобы он мог встать на ноги и потом рассчитаться со мной прибылью.

— Мой друг, — прервал его Матон, — ты затронул очень серьезную тему. Золото наделяет человека ответственностью и изменяет его отношение к приятелям. Ты начинаешь опасаться, что потеряешь его или что станешь жертвой обмана. В то же время золото приносит ощущение власти и дает возможность делать добро.

Ты когда-нибудь слышал о крестьянине из Ниневии, который понимал язык животных? Я расскажу тебе его историю, и ты поймешь, что ссуда и заем — не более чем переход золота из одних рук в другие.

Так вот этот крестьянин, который понимал язык животных, каждый вечер просиживал во дворе своего дома, прислушиваясь к разговорам своих питомцев. Однажды он услышал, как бык жалуется ослу на свою тяжкую долю: «Я с утра до ночи тащу свой плуг. И неважно, что стоит жара, а ноги мои устали и шею ломит, — я все равно должен работать. А ты проводишь время бездельничая. Тебя накрывают красивым покрывалом, и ты лишь возишь своего хозяина. Если хозяин никуда не едет, ты отдыхаешь и можешь целый день щипать зеленую травку».

Осел, несмотря на природную тупость, был славным парнем и посочувствовал быку: «Мой друг, — ответил он, — ты работаешь очень тяжело, и я бы с удовольствием помог тебе. Поэтому расскажу тебе, как бы ты мог заработать себе выходной. Утром, когда придет раб, чтобы впрячь тебя в плуг, ляг на землю и реви так, чтобы он подумал, будто ты болен и не можешь работать».

Бык внял совету осла и на следующее утро раб объявил своему хозяину о том, что бык болен и не может тянуть плуг. «Что же, — сказал крестьянин, — тогда запрягай осла, пусть он пашет».

Весь день осел, который намеревался лишь помочь своему другу советом, вынужден был работать за него. Когда пришел вечер и осла освободили от тяжкой ноши, он едва стоял на ногах от усталости.

Крестьянин снова вышел во двор послушать разговор двух приятелей.

Первым заговорил бык. «Ты мой лучший друг. Благодаря твоему мудрому совету я прекрасно отдохнул в течение дня».

«А я, — возразил ему осел, — как все сердобольные, желающие помочь другу, вынужден был работать за него. Пожалуй, тебе не стоит больше отказываться от работы, потому что я слышал, как хозяин приказал рабу в следующий раз отправить тебя на бойню, если ты не сможешь пахать. И правильно сделает, потому что ты лентяй». Больше они ничего не сказали друг другу, и на этом их дружба кончилась.

Можешь сказать мне, в чем здесь мораль?

— Поучительная история, — ответил Родан, — но мораль я не уловил.

— Я и не рассчитывал на это. Но на самом деле мораль чрезвычайно проста: если хочешь помочь другу, сделай это так, чтобы не взваливать на себя его ношу.

— Я как-то не подумал об этом. Что ж, это мудрая мораль. Я и не хочу взваливать на себя ноту мужа моей сестры. Но скажи мне вот что: ты многим даешь ссуды. Тебе их возвращают?

Матон многозначительно улыбнулся — как и подобает человеку, умудренному опытом.

— Разве можно давать ссуду, если не уверен в том, что тебе ее вернут? Что же это за ростовщик, если он не может определить, на какие цели пойдет его золото и вернется ли оно к нему с прибылью? В том и состоит мудрость, чтобы разглядеть, чем обернется заем — пустой тратой денег или прибыльным предприятием. Я покажу тебе свой сундук, в котором я храню вещи, оставленные в залог.

И он внес в комнату сундук, накрытый красной свиной кожей и украшенный бронзовыми знаками. Поставив его на пол, он склонился над ним, положив руки на крышку.

— От каждого человека, которому я даю ссуду, я беру что-нибудь в залог и храню эти вещи в сундуке до тех пор, пока долг не вернут. Если долг возвращают, я отдаю оставленную в залог вещь, в ином случае она остается у меня в память о тех, кто не оправдал моего доверия.

Самые безопасные ссуды — те, что я даю обладателям больших состояний, ценность которых неизмеримо выше самой ссуды. Я имею в виду земли, драгоценности, верблюдов, то есть то, что может быть продано в счет оплаты долга. Иногда в залог оставляют драгоценности, которые по стоимости превышают сумму долга. Бывают еще и долговые расписки — это обещания отдать мне часть недвижимости в случае нарушения сроков возврата долга. Таким образом я защищаю себя от нерадивых плательщиков.

Есть и другая категория заемщиков. Это люди, которые могут заработать. К ним принадлежат такие, как ты. У них есть доход, и, если они честны или их не постигнет несчастье, я уверен в том, что они вернут долг с процентами, на которые я имею право. Ссужая деньги этим людям, я оказываю им человеческую поддержку.

Встречаются и такие, кто не имеет ни собственности, ни дохода. Жизнь сурова, и не все могут приспособиться к ней и найти свое место. Если бы я ссужал им деньги просто так, я бы очень скоро разорился. Но в то же время я не могу оставить их без помощи, вот почему иду им навстречу и даю деньги под поручительство их хороших друзей, которые могут подтвердить их порядочность.

Матон открыл крышку сундука. Родан с готовностью подался вперед. Его взору предстало бронзовое ожерелье, утопавшее в алой ткани. Матон взял его и бережно погладил. «Оно навсегда останется в моей сокровищнице, потому что его владелец отошел в мир иной. Я дорожу этим ожерельем, как дорожу памятью его хозяина, ибо он был моим хорошим другом. Мы вместе вели успешную торговлю, пока он не привез с востока женщину — красивую, не похожую на всех других. Это было удивительное создание. Мой друг безрассудно потратил все свое золото на удовлетворение ее прихотей. Когда золото иссякло, он пришел ко мне в глубокой печали. Я долго говорил с ним и обещал помочь, чтобы он мог начать все сначала. Он поклялся всеми святыми, что будет упорно трудиться. Но его мечтам не суждено было свершиться. В ссоре она ударила его ножом в самое сердце, которое он когда-то отдал ей». — «А она?» — спросил Родан. «Это все, что осталось от нее. — Он бережно приподнял алую ткань. — В ужасе от содеянного она бросилась в Евфрат. Эти два долга уже никогда не будут оплачены. Как видишь, Родан, люди, обуреваемые сильными эмоциями, несут риск для ростовщиков. А вот еще! Это уже другая история. — Он потянулся к кольцу, вырезанному из буйволиной кости. — Это принадлежит крестьянину. Я покупаю ковры у его жены. Пришла засуха, и их семье стало нечего есть. Я помог крестьянину, и он расплатился со мной, когда собрал новый урожай. Потом он как-то пришел ко мне опять и рассказал о диковинных козлах, которые, по словам странников, живут в дальних краях. У этих козлов длинная и мягкая шерсть, из которой можно ткать ковры невиданной красоты. Крестьянин хотел купить стадо этих козлов, но у него не было денег. Я ссудил ему золото, чтобы он мог отправиться в путь и привести в Вавилон козлов. Сейчас он уже вернулся, так что на следующий год я удивлю богачей Вавилона такими коврами, что они не пожалеют и состояния, чтобы купить их. Вскоре я должен вернуть крестьянину его кольцо. Он настаивает на том, чтобы расплатиться со мною немедленно».

«Неужели кто-то из должников это делает?» — удивился Родан.

«Если они берут в долг с целью расплатиться полученной прибылью, я это только приветствую. Но если люди берут в долг, чтобы залатать прорехи в своем бюджете, тут мне следует быть начеку и лишний раз подумать, стоит ли давать ссуду».

— Расскажи мне об этом, — попросил Родан, вытаскивая из сундука тяжелый золотой браслет, причудливо инкрустированный драгоценными камнями.

— Моему доброму другу нравятся женщины, — пожурил его Матон.

— Я еще не так стар, — возразил Родан.

— Я в этом и не сомневаюсь, но на этот раз ты напрасно ждешь от меня романтической истории. Владелица этого браслета — толстая морщинистая старуха, одно упоминание о которой приводит меня в дрожь. Когда-то у нее было много денег и она была моим выгодным клиентом, но в их семье настали тяжелые времена. У этой женщины есть сын, которого она хотела видеть торговцем. Как-то она обратилась ко мне с просьбой дать ей в долг золото, чтобы сын мог стать партнером хозяина торгового каравана, который ходил по городам, скупая товары в одном городе и продавая их в другом.

Хозяин оказался мошенником, поскольку оставил бедного мальчика в далеком городе без денег и друзей, украв у него все, что тот имел. Возможно, когда этот юноша подрастет, он отдаст мне долг, но пока я получаю лишь пустые обещания. Впрочем, должен признать, что стоимость браслета во много крат выше той суммы, что я ссудил его мамаше.

— А эта женщина не обращалась к тебе за советом? Возможно, в нем было бы больше пользы, чем в ссуде?

— К сожалению, нет. Она нарисовала себе благостную картину, представив своего сына богатым и могущественным человеком. Ни о чем другом она и слышать не хотела. Я знал, что рискую, вкладывая деньги в неопытного юношу, но его мать предложила мне такой залог, что я не смог ей отказать.

А это, — продолжал Матон, вытащив связанную узлом черную веревку, — принадлежит Небатуру, торговцу верблюдами. Когда ему нужно купить большое стадо и не хватает денег, он обращается ко мне. Он — мудрый торговец. Я доверяю ему, а потому без опаски ссужаю золотом. В Вавилоне много достойных торговцев, которым я верю, потому что они уже доказали свою порядочность. Их вещицы, оставленные в залог, быстро исчезают из моего сундука. Хорошие торговцы — ценное приобретение для нашего города, и мне выгодно помогать им, чтобы торговля в Вавилоне процветала.

Матон достал из сундука жука, вырезанного из бирюзы, и с презрением швырнул его на пол.

— Безделица из Египта. Парню, которому она принадлежит, совершенно безразлично, получу ли я назад свое золото, которое одолжил ему. В ответ на мои упреки он говорит: «Как я могу расплатиться, когда меня преследует злой рок? У тебя и так много денег». Что мне остается делать? Эта вещица принадлежит его отцу — почтенному человеку, которому пришлось расстаться с собственной землей и стадом, чтобы поддержать начинания сына. Поначалу юноше сопутствовал успех,

но вскоре он возомнил себя великим коммерсантом, а знаний и опыта не хватило. Его предприятия постиг крах.

Молодость амбициозна. Она предпочитает легкий и быстрый путь к богатству и тем удовольствиям, которые оно сулит. Чтобы получить быструю прибыль, молодые часто совершают необдуманные поступки, влезая в долги. Им не хватает опыта понять, что бессмысленные долги — это яма, в которую можно легко упасть, но выбираться из нее крайне сложно. И все-таки я не против того, чтобы молодые брали в долг. Наоборот, я это приветствую. Правда, предупреждаю, что цель должна быть мудрой и оправданной. Я сам получил первую прибыль от денег, взятых в долг.

Что мне остается делать? Юноша находится в отчаянном положении, его начинания обернулись провалом. У него опустились руки. Он не предпринимает никаких попыток расплатиться со мной. Мне самому больно лишать его отца земель и стада,

— Ты рассказал мне много интересного, — перебил его Родан, — но я так и не услышал ответа на мой вопрос. Стоит ли мне одолжить пятьдесят золотых мужу сестры? Эти деньги значат для меня слишком много.

— Твоя сестра — замечательная женщина, и я очень уважаю ее. Если бы ее муж пришел ко мне и попросил ссудить ему пятьдесят золотых, я бы спросил его, на какие цели он собирается их использовать.

Если бы он ответил, что хочет стать торговцем и заниматься, как и я, продажей драгоценностей и дорогой мебели, я бы спросил его: «А ты обладаешь знаниями о том, как вести торговлю? Ты знаешь, где купить товар по самой низкой цене?

И где выгодно продать его?» Сможет ли он ответить «да» на все эти вопросы?

— Нет, не сможет, — признался Родан. — Он часто помогал мне в изготовлении копий, немного работал в магазинах.

— В таком случае я бы сказал ему, что в его решении нет мудрости. Торговец должен хорошо знать свое дело. А одних амбиций мало, так что золота я бы ему не дал.

Но предположим, что он бы ответил: «Да, я много помогал торговцам. Я знаю, как проехать в Смирну, чтобы купить там ковры по низкой цене. Я знаю многих богатых людей Вавилона, которым мог бы продать эти ковры по высокой цене». Тогда я бы ответил ему: «Цель твоя и амбиции достойные. Я с удовольствием одолжу тебе пятьдесят золотых, если ты дашь мне гарантию, что вернешь их». Но если он скажет: «У меня нет иных гарантий, кроме того, что я уважаемый человек», я отвечу ему: «Я очень дорожу каждой монетой. Ведь на тебя могут напасть разбойники по дороге в Смирну, отобрать у тебя деньги или товар, и тогда тебе нечем будет рассчитаться со мной».

Видишь ли, Родан, золото — это товар ростовщика. Ссудить его легко. Но если делать это безрассудно, вернуть непросто. Мудрость ростовщика — в гарантии возврата ссуды.

Все это хорошо, — продолжал он, — помогать тем, кто попал в беду, тем, к кому судьба оказалась жестокой. Благородна и помощь тем, кто только начинает свою карьеру, потому что я искренне желаю, чтобы молодые юноши добились успеха и стали уважаемыми гражданами. Но и помощь должна мудрой, чтобы не получилось так, как в той истории про осла, взвалившего на себя чужую ношу.

Опять я ушел от твоего вопроса, Родан, но послушай мой совет: оставь себе свои пятьдесят золотых. То, что заработано тобой и дано тебе в награду за твой труд, принадлежит только тебе, и никто не вправе требовать тебя поделиться, если только ты сам этого не захочешь. Если ты уверен в том, что, ссудив свое золото, сможешь получить обратно втрое больше, тогда смело действуй. Я не сторонник того, чтобы золото лежало мертвым грузом, но и не сторонник неоправданных рисков. Как долго ты работаешь мастером по копьям?

— Три года.

— И сколько денег ты уже накопил, не считая царского подарка?

— Три золотых.

— Каждый год ты отказывал себе в желаниях, чтобы отложить по одному золотому?

— Именно так.

— Тогда можно сказать, что, отказывая себе в удовольствиях на протяжении пятидесяти лет, ты сможешь накопить пятьдесят золотых?

— Да, похоже, что так.

— Считаешь ли ты, что твоя сестра готова принять от тебя такую жертву — пятьдесят золотых, накопленных потом и кровью за годы лишений, — чтобы принести ее на алтарь тщеславия своего мужа, возомнившего себя великим торговцем?

— Если говорить твоими словами, то думаю,

что нет.

— Тогда приди к ней и скажи: «Три года я работал каждый день, с утра до ночи, отказывал себе во многих желаниях. За каждый год такого тяжкого труда мне причитается богатство в виде одного золотого. Ты моя любимая сестра, и мне очень хочется, чтобы твой муж преуспел в том деле, которому он хочет себя посвятить. Если он представит мне план, который мой друг Матон сочтет мудрым и осуществимым, тогда я с радостью одолжу ему свои накопления, чтобы он мог доказать, что способен добиться успеха». Скажи так, и, если ее муж действительно честный человек и полон решимости преуспеть в жизни, пусть докажет это. Если же он этого не сделает, все его обещания вернуть долг ровным счетом ничего не стоят.

Я стал ростовщиком, потому что у меня золота больше, чем мне требуется для того, чтобы вести свою торговлю. Я хочу, чтобы излишки моего золота помогали другим работать и зарабатывать еще больше золота. Но это вовсе не значит, что я готов расстаться со своим богатством, ведь я добывал его тяжелым трудом, отказывая себе во многих удовольствиях. Вот почему я никогда не даю денег, если не уверен в том, что их вернут, или если у меня нет уверенности в том, что мои ссуды быстро окупятся.

Я поведал тебе, Родан, о некоторых секретах моего заветного сундука. Глядя на те вещицы, что я показал тебе, ты можешь судить о человеческих слабостях и огромном искушении занять денег при полном отсутствии гарантий их возврата. Очень часто самые высокие надежды оказываются фальшивыми ожиданиями, поскольку не подкреплены реальными навыками и способностью к труду.

Сейчас у тебя, Родан, есть золото, которое может заработать еще больше золота для тебя. Ты вполне можешь стать ростовщиком — так же, как и я. Если только ты будешь бережно хранить свое богатство, оно принесет тебе хороший доход и станет источником великих удовольствий и радостей. Но, стоит тебе проявить слабость и упустить свои деньги, остаток дней ты проведешь в печали и сожалениях о содеянном.

Каково твое самое большое желание в отношении того золота, что сейчас хранится в твоем кошельке?

— Сохранить его.

— Мудрый ответ, — одобрил Матон. — Видишь, твое первое желание — сохранить богатство. Как ты думаешь, отдав золото мужу своей сестры, ты сможешь уберечь его от потери?

— Боюсь, что нет, поскольку он не имеет опыта умелого обращения с золотом.

— Вот поэтому не стоит дурачить себя сентиментальными глупостями о долге и ответственности за других. Если ты хочешь помочь семье или другу, найди другие способы, кроме тех, что связаны с потерей собственного богатства. Не забывай, что золото ускользает от тех, кто неумело обращается с ним, и что не стоит разбрасываться золотом, пускаясь в авантюры. Каково твое следующее желание в отношении того золота, что тебе удастся сберечь?

— Чтобы оно зарабатывало еще больше золота.

— И опять ты говоришь мудро. Золото создано для того, чтобы работать и приносить доход. Золото, с умом вложенное в дело, может вдвое увеличить состояние человека еще в зрелости. Если же ты вкладываешь его с большим риском, под угрозой становятся и твои будущие доходы.

Поэтому не поддавайся фантастическим планам бездельников, которые мечтают получить огромные и немедленные прибыли. Эти люди, как правило, не знают законов рынка. Оставайся консерватором — пусть твои доходы будут разумными, но зато ты их сможешь сохранить на всю жизнь.

Старайся искать партнеров среди людей умудренных опытом, добившихся стабильного успеха.

Твое золото сможет работать спокойно и прибыльно под их руководством.

Тогда ты, возможно, избежишь участи тех сыновей богатых родителей, которые так и не смогли воспользоваться мудростью своих отцов и правильно распорядиться золотом, которое послали им боги.

Когда Родан поблагодарил ростовщика за мудрый совет, тот сказал:

— Царский подарок послужит тебе источником великой мудрости. Если ты действительно хочешь сохранить свои пятьдесят золотых, ты должен быть осторожен. Много соблазнов встретится тебе на пути. Много советов ты выслушаешь от людей. Тебе будут предложены заманчивые проекты, сулящие огромные прибыли. Но истории, которые хранит мой сундук, будут служить тебе предупреждением: не давай ни одной монеты, если не уверен в том, что она к тебе вернется. Если тебе еще понадобится мой совет, возвращайся. Я дам тебе его с радостью.

Вот что я выгравировал на крышке своего сундука. Это относится в равной мере и к кредитору, и к заемщику:

МАЛЕНЬКАЯ ОСТОРОЖНОСТЬ ЛУЧШЕ БОЛЬШОГО РАЗОЧАРОВАНИЯ

СТЕНЫ ВАВИЛОНА

Старый вояка Банзар стоял на страже прохода, ведущего к вершине древних стен Вавилона. Высоко над его головой отважные защитники сражались с неприятелем. От их храбрости и умения зависело будущее существование великого города и его сотен тысяч жителей.

Над стенами разносился рев атакующих армий, крики бойцов, ржание тысяч лошадей, оглушительные удары копий, обрушивавшихся на бронзовые ворота.

На улице за воротами расположились копьеносцы, готовые отразить атаку врага, случись ему прорваться в город. Их было не так много, этих смелых юношей. Основная армия Вавилона была сейчас с царем в великом походе на восток. Атаки на город в их отсутствие ничто не предвещало, а потому силы защитников были не так велики. Но неожиданно с севера прорвались армии ассирийцев. И вот теперь от стен Вавилона зависело, смогут ли они устоять и защитить город.

Рядом с Банзаром собрались толпы испуганных горожан, которые с жадностью ловили новости о ходе сражения. С болью и отчаянием они следили за потоком раненых и погибших, который никак не иссякал.

Наступал решающий момент атаки. После трехдневной осады неприятель вдруг бросил все свои силы и мощь именно на этот сектор городской стены, на эти ворота.

Защитники, которые вели сражение на вершине стен, обстреливали карабкавшихся захватчиков, поливали их кипящим маслом, а тех, кто все-таки сумел забраться наверх, добивали копьями. Но и враг не уступал, обрушивая на вавилонских воинов смертельный шквал стрел.

Старый Банзар оказался в самой гуще событий и новостей. Будучи ближе всех к воротам, он первым улавливал дыхание возобновляющейся атаки.

Пожилой торговец приблизился к нему почти вплотную и умолял: «Скажи мне! Скажи мне! Ведь они не смогут прорваться. Мои сыновья сейчас вместе с царем. Больше некому защитить мою бедную жену. О, ведь они все украдут. Мою еду… они ничего не оставят. Мы стары, слишком стары, чтобы защитить себя, нас не возьмут даже рабами. Мы обречены на то, чтобы голодать. Мы умрем. Скажи мне, что они не прорвутся в город». «Успокойся, добрый торговец, — ответил старый воин. — Стены Вавилона крепки. Возвращайся на базар и скажи своей жене, что стены города защитят вас и ваше богатство так же, как и сокровища царя. Держись поближе к стенам, иначе летящие стрелы могут задеть тебя».

Как только старик удалился, его место заняла женщина с младенцем на руках. «О храбрый воин, какие новости с вершины? Скажи мне правду, чтобы я могла ободрить своего бедного мужа. У него жар от полученных ран, но он все равно настаивает на том, чтобы ему дали оружие и он смог защитить меня и ребенка. Он говорит, что месть врага в случае, если он прорвется в город, будет ужасна». — «Говорю и тебе, добрая женщина, что стены Вавилона защитят и тебя, и твое дитя. Они высокие и крепкие. Разве ты не слышишь криков наших храбрых защитников, поливающих головы неприятеля кипящим маслом?» — «Да, я слышу, как слышу и оглушительный стук по воротам». — «Возвращайся к своему мужу. Скажи ему, что стены крепки и выдержат любой натиск. А враги, прорвавшиеся на вершину стен, будут тут же уничтожены копьями наших воинов. Иди осторожней, прижимайся к стенам».

Банзар отступил в сторону, освобождая проход для воинов в тяжелых доспехах. Как только они пробежали, грохоча бронзовыми щитами и копьями, маленькая девочка возникла возле него.

«Скажи мне, пожалуйста, воин, мы в безопасности? — умоляюще спросила она. — Я слышу ужасные звуки. Вижу окровавленных людей. Я так боюсь. Что станет с нашей семьей, моей матерью, маленьким братом и младенцем?»

Старый вояка прищурился и гордо вскинул подбородок.

«Не бойся, малышка, — приободрил он девочку. — Стены Вавилона защитят тебя, и твою мать, и твоего братца, и младенца. Именно для того, чтобы защитить своих подданных, построила их царица Семирамида сто лет тому назад.

Еще никому не удавалось прорваться сквозь них. Возвращайся и скажи своей матери и брату, что стены Вавилона защитят их и не стоит бояться».

День за днем стоял старый Банзар на своем посту, наблюдая за передвижениями защитников, сражавшихся до тех пор, пока их, окровавленных или мертвых, не стаскивали со стен. А вокруг него по-прежнему гудела толпа встревоженных горожан, задававших все тот же вопрос, выдержат ли стены осаду. И всем он отвечал с гордостью и достоинством: «Стены Вавилона защитят вас».

Три недели и пять дней не стихала атака, становясь все более жестокой. И тем мрачнее становился Банзар, крепче сжимались его челюсти, когда он наблюдал за тем, как постепенно превращается грязь под ногами в кровавое месиво от сотен израненных тел, которых все проносили мимо него. Каждый день толпы атакующих подбирались к стенам города. Каждую ночь груды мертвых тел оттаскивали от стен и хоронили в степи.

На пятую ночь четвертой недели шум сражения поутих. Первые лучи солнца прорвались сквозь плотную завесу пыли, поднятой отступающей армией противника.

Оглушительный победный рев пронесся над городскими стенами. В том, что это была победа, уже никто не сомневался. Рев защитников эхом отозвался среди горожан и мощным вихрем взвился над равниной.

Люди выскочили из своих домов. Улицы вмиг оказались запруженными толпами. Ужас, в котором пребывали люди все эти долгие недели, перерос в дикий хор радости. С вершины самой высокой башни Храма Ваала взвились яркие огни победного салюта. Столб голубого дыма, вырвавшийся в небо, должен был донести славную новость всем и вся.

Стены Вавилона в очередной раз показали свою несокрушимую мощь и защитили богатые сокровища Вавилонского царства во благо и процветание его жителей.

Вавилон существовал век за веком, потому что был полностью защищен. Он просто не мог позволить иного.

Стены Вавилона до сих пор остаются выдающимся примером, доказывающим потребность и стремление людей быть защищенными. Это стремление заложено в человеке природой. И сегодня оно ничуть не слабее, разве что теперь мы располагаем более надежными средствами защиты.

Сегодня от любых трагедий и бед нас защищают несокрушимые стены страхования, сберегательных счетов и надежных инвестиций.

БЕЗ ЗАЩИТЫ МЫ НЕ МОЖЕМ СЕБЕ ПОЗВОЛИТЬ ОСТАТЬСЯ

ТОРГОВЕЦ ВЕРБЛЮДАМИ ИЗ ВАВИЛОНА

Чем голоднее человек, тем яснее работает его мысль и тем явственнее ощущает он запахи пищи.

Таркад, сын Азура, думал именно так. За двое суток он съел лишь две ягодки инжира, ухватив их с ветки, свисавшей над забором чужого сада. Схватить еще ему не удалось, поскольку разгневанная хозяйка ринулась на него с бранью и прогнала с улицы. Ее истошные крики еще долго стояли у него в ушах, пока он бесцельно бродил по базару. И именно они удерживали от соблазна украсть аппетитные фрукты из корзин торговок.

Никогда раньше не задумывался он о том, как много еды на вавилонских базарах и как вкусно она пахнет. Покинув рыночную площадь, он подошел к гостинице и стал ходить взад-вперед перед харчевней. Он надеялся, что ему повезет, и он встретит кого-нибудь из знакомых, у кого можно будет одолжить медяк, что-бы заслужить улыбку хмурого владельца гостиницы и вместе с ней радушный прием. Без денег на это рассчитывать не приходилось.

Погруженный в собственные мысли, он и не заметил, как оказался лицом к лицу с человеком, встречи с которым желал меньше всего на свете. Итак, перед ним возникла высокая костлявая фигура Дабазира, торговца верблюдами. Из всех кредиторов, у которых он время от времени занимал скромные суммы, Дабазир вызывал в нем особый страх, поскольку Таркад частенько нарушал свои обещания вовремя расплатиться.

Дабазир просиял, увидев его.

— Ага! Вот и Таркад! Именно тебя-то я и ищу, чтобы ты вернул мне два медяка, которые я дал тебе в долг месяц назад, и еще одну серебряную монету, которую дал еще раньше. Хорошо, что мы встретились. Мне как раз нужны деньги сегодня. Что скажешь, мальчик? А?

Таркад замер, а лицо его вспыхнуло. На пустой желудок ему меньше всего хотелось объясняться с Дабазиром.

— Мне очень жаль, очень, — промямлил он, — но сегодня у меня нет не то что серебряной, но даже и медной монеты, чтобы расплатиться.

— Тогда достань их, — настаивал Дабазир. — Ты ведь наверняка можешь достать несколько монет, чтобы заплатить за щедрость старого друга твоего отца, который помог тебе в трудную минуту?

— Мне не везет, поэтому я и не могу вернуть долг.

— Не везет! Не вини богов в своей слабости. Невезение преследует любого, кто больше думает о том, чтобы взять в долг, а не о том, чтобы отдать его. Пойдем со мной, мальчик, поговорим, пока я буду есть. Я голоден. А тебе я расскажу одну историю.

Таркаду меньше всего хотелось слушать откровения Дабазира, но, по крайней мере, речь шла о приглашении к столу.

Дабазир подтолкнул его в дальний угол харчевни, где они оба устроились на маленьких ковриках.

Когда хозяин заведения Коскор, улыбаясь, подошел к ним, Дабазир вальяжно обратился к нему:

— Жирную ящерицу на десерт, козлиную ногу, хорошо зажаренную и обильно политую соусом, хлеб и много овощей, потому что я голоден и хочу насытиться. И не забудь о моем друге. Принеси ему кувшин с водой. Да только охлади ее, сегодня жарко.

У Таркада защемило в груди. Неужели он должен будет сидеть здесь и пить воду, наблюдая за тем, как этот человек уминает целую ногу козла? Он промолчал. Он не нашелся, что сказать.

Однако Дабазир понятия не имел о том, что такое молчание. Улыбаясь и шумно приветствуя всех знакомых посетителей, он продолжал говорить:

— Я недавно слышал рассказ странника, вернувшегося из Урфы, об одном богатее, у которого есть такой тонкий камень, что через него можно все видеть. Он вставил его в окно своего дома, чтобы защититься от дождей. Камень желтого цвета, как рассказывает этот странник, и ему разрешили посмотреть сквозь него, так что окружающий мир выглядит совсем иначе. Что скажешь, Таркад? Может ли мир предстать человеку в другом цвете?

— Боюсь что-либо предположить, — ответил юноша, которого сейчас больше занимала жирная козлятина, дымящаяся перед Дабазиром.

— Я-то знаю, что может, потому что сам видел мир другим, и об этом я и собираюсь рассказать тебе.

— Дабазир будет рассказывать, — шепнул обедавший по соседству своему приятелю и придвинулся ближе.

Остальные посетители харчевни тоже взяли свою еду и расселись полукругом, чтобы слушать Дабазира. Таркад слышал их возбужденные голоса, видел зажатые в их руках куски мяса. Он один был без еды. Дабазир не предложил ему разделить с ним трапезу, не поделился даже куском хлеба, который упал с тарелки и так и остался на полу.

— История, которую я собираюсь рассказать, — начал Дабазир, сделав паузу, чтобы откусить от козьей ноги, — случилась еще в годы моей молодости. Собственно, она и объясняет, почему я стал торговать верблюдами. Кто-нибудь из вас знает, что когда-то я был рабом в Сирии?

Удивленный возглас пробежал среди слушателей, и Дабазир остался доволен произведенным эффектом.

— В молодости, — продолжал Дабазир, вновь откусывая мясо, — я учился ремеслу моего отца, который был мастером по изготовлению седел. Я работал вместе с отцом в его мастерской, содержал себя и молодую жену. Будучи молодым и недостаточно опытным, я мог зарабатывать совсем немного — денег едва хватало, чтобы удовлетворять нужды свои и красавицы-жены. Я мечтал о красивых вещах, которые не мог себе позволить. Вскоре я обнаружил, что владельцы магазинов доверяют мне, разрешая платить по счетам позже.

По молодости и в силу беспечности я еще не знал, что тот, кто тратит больше, чем зарабатывает, приобретает опасную привычку потворствовать своим желаниям и тем самым навлекает на себя будущие беды и неприятности. Так что я не стеснял себя в тратах, покупая роскошные вещи для своей жены и нашего дома.

Поначалу все складывалось удачно. Но со временем я обнаружил, что моего заработка не хватает на жизнь и оплату долгов. Кредиторы начали преследовать меня, заставляя платить за мои экстравагантные покупки, и жизнь моя стала просто невыносимой. Я занимал деньги у своих друзей, но и им не мог возвращать долги. Дела шли все хуже и хуже. Жена моя вернулась в родительский дом, а я решил покинуть Вавилон и искать счастья в другом городе.

Последовали два года беспокойных и безуспешных скитаний. Я бродил вместе с торговыми караванами, обслуживая торговцев. Вскоре я попал в шайку разбойников, которые грабили невооруженные караваны. Конечно, это было занятие, недостойное сына моего отца, но я смотрел на мир сквозь цветной камень и не понимал, как низко пал.

Нам повезло уже при первом разбое, когда мы захватили богатый караван, перевозивший золото, шелка и прочие дорогие товары. Награбленное мы очень скоро промотали в Гинире.

Во второй раз нам уже не так повезло. Сразу после налета мы подверглись атаке воинов из местной крепости, которым владельцы караванов платили за охрану. Двое наших предводителей были убиты, а остальных членов шайки отправили в Дамаск, где раздели догола и продали в рабство.

Меня купил за две серебряные монеты сирийский богатей. Молодой и привлекательный, я выгодно отличался от остальных рабов. Происходящее казалось мне забавным приключением до тех пор, пока новый хозяин не привел меня к своим четырем женам, которым разрешил использовать меня как евнуха.

Вот тогда-то я и понял всю безнадежность ситуации. Эти жители пустынь были суровыми и агрессивными. А я был совершенно бесправным перед ними, к тому же безоружным и лишенным возможности сбежать.

Испуганный, стоял я перед четырьмя женщинами, беззастенчиво разглядывавшими меня. Я задавался вопросом, стоит ли мне рассчитывать на жалость с их стороны. Сира, первая жена, была старше остальных. Лицо ее оставалось бесстрастным, пока она рассматривала меня. Слегка разочарованный, я отвел от нее взгляд. Вторая жена была соблазнительной красоткой, но тоже смотрела на меня равнодушно, как на истукана. Две самые молоденькие женщины хихикали, словно их забавляло происходящее.

Мне казалось, что прошла вечность, пока я стоял перед ними в ожидании приговора. Каждая из женщин, похоже, ждала, что решение примет другая. Наконец Сира холодно произнесла: «Евнухов у нас много, а вот погонщиков верблюдов не хватает. Сегодня я как раз собираюсь навестить свою больную мать, а у меня нет раба, которому я могла бы доверить своего верблюда. Спроси этого раба, умеет ли он обращаться с верблюдами».

Мой хозяин обратился ко мне: «Что-нибудь знаешь о верблюдах?» С трудом скрывая радость, я ответил: «Могу заставить верблюда встать на колени, могу нагружать поклажей, могу водить их в дальние походы. Если нужно, могу починить сбрую». «Раб держится вполне уверенно, — заметил мой хозяин. — Если ты так хочешь. Сира, возьми его к себе погонщиком».

Так я был отдан в подчинение Сире и в тот же день повел ее верблюда в долгое путешествие к больной матери.

При первой же возможности я поблагодарил ее за вмешательство и рассказал, что не рожден в рабстве, что я сын свободного человека, уважаемого мастера из Вавилона. Я многое рассказал ей о себе. Ее комментарии приводили меня в замешательство, и я потом подолгу раздумывал над ее словами. «Как же ты можешь называть себя свободным, если твоя слабость довела тебя до такого позора? Если у человека — душа раба, он станет рабом независимо от своего происхождения. Если же у него душа свободного человека, он обязательно станет уважаемым гражданином, пусть даже и несчастья обрушатся на него».

Более года я был рабом и жил среди рабов, но так и не стал похожим на них. Однажды Сира спросила меня: «Почему по вечерам, когда другие рабы общаются друг с другом, отдыхают, ты сидишь один в своей палатке?» На это я ей ответил: «Я думаю над тем, что вы сказали мне. Задаю себе вопрос, рабская ли у меня душа. Я не могу быть таким, как они, поэтому должен держаться особняком». «Я тоже должна держаться особняком, — призналась она. — У меня было большое приданое, поэтому мой муж и женился на мне. Но он не хочет меня. А для женщины самое главное — чтобы ее хотели. Я не любима, к тому же бездетна, поэтому я одна. Будь я мужчиной — я бы предпочла смерть такому рабству, но наше общество так устроено, что рабами становятся и женщины». «А что вы теперь обо мне думаете? — неожиданно спросил я. — У меня душа раба или свободного человека?» — «У тебя есть желание расплатиться с долгами, которые ждут тебя в Вавилоне?» — «Да, желание есть, но я не вижу возможности сделать это». — «Если ты и дальше будешь сидеть сложа руки и не предпринимать никаких попыток расплатиться, тогда можно будет твердо сказать, что у тебя душа раба. Никто не может считать себя уважаемым человеком, если он не платит по своим долгам». — «Но что могу сделать я, раб, да к тому же находящийся здесь, в Сирии?» — «Оставайся рабом в Сирии, если ты такой трус». — «Я не трус», — горячо возразил я. «Тогда докажи это». — «Как?» — «Разве твой царь не бьется с врагом, всеми силами отражая его натиск? Так вот твои долги — твои враги. Они изгнали тебя из Вавилона. Ты струсил перед ними, а они еще больше окрепли. Если бы ты сражался с ними как подобает мужчине, ты бы победил их и добился уважения среди своего народа. Но у тебя не хватило духу противостоять им, ты зажал свою гордость и превратился в раба».

Я много думал над ее жесткими обвинениями, мысленно спорил с ней, но мне так и не удалось донести до нее свои возражения. Спустя три дня служанка Сиры отвела меня к своей хозяйке. «Моя мать опять тяжело больна, — сказала она. — Оседлай двух лучших верблюдов из стада моего мужа. Привяжи мешки с водой и едой, приготовившись к долгому путешествию. Еду возьми у служанки на кухне».

Я запряг верблюдов, удивляясь тому количеству провизии, что выдали мне на кухне, ведь до дома матери было не больше суток пути. Служанка села на второго верблюда, а я повел верблюда хозяйки. Когда мы пришли к дому ее матери, было совсем темно. Сира отпустила служанку и сказала мне: «Дабазир, у тебя душа раба или свободного человека?» «Свободного человека», — твердо сказал я. «Пришел твой час доказать это. Твой хозяин сейчас в глубоком запое, а его стража бездействует. Бери этих верблюдов и беги. В этом мешке ты найдешь одежду своего хозяина, чтобы тебя не узнали. Я скажу, что ты украл верблюдов и сбежал, пока я навещала свою мать». — «У вас душа королевы, — сказал я. — Как бы мне хотелось сделать вас счастливой».

В ответ она сказала: «Счастье невозможно для женщины, сбежавшей от мужа. Иди своей дорогой, и пусть боги охраняют тебя во время твоего странствия по пустыне».

Меня не нужно было уговаривать. Я тепло поблагодарил ее и скрылся в ночи. Я совсем не знал этой чужой страны и не имел ни малейшего представления о том, в какой стороне находится Вавилон, но тем не менее упрямо двинулся вперед по пескам. На одном верблюде я ехал верхом, другого вел за собой. Всю ночь я шел по пустыне и весь следующий день, подстегиваемый страхом быть пойманным, как беглый раб, укравший хозяйское добро.

К вечеру второго дня я достиг каменистой пустыни. Острые камни ранили копыта моих верных верблюдов, и вскоре они едва плелись от усталости и боли. На всем пути мне не встретилось ни живой души, и я даже не мог понять, как далеко простирается эта необитаемая земля.

Такого мучительного путешествия не пожелал бы я и недругу. День за днем мы шли по пустыне. Еда и вода давно кончились. Солнце палило нещадно. К концу девятого дня пути я еле сполз с верблюда, чувствуя, что совсем ослаб и вряд ли смогу вновь оседлать его. Мне казалось, что я так и умру в этой заброшенной стране.

Я вытянулся на земле и уснул, проснувшись лишь с первым лучом солнца.

Я сел и огляделся по сторонам. Утренний воздух был свеж. Мои верблюды лежали неподалеку от меня. А вокруг раскинулась необъятная земля, покрытая камнями, песком и колючей растительностью, без признаков воды, пищи и жизни.

Неужели мне был уготован такой конец? Мысль моя работала ясно и четко, как никогда. Тело как будто существовало отдельно от нее и уже не имело большого значения для меня. Мои потрескавшиеся и кровоточащие губы, сухой вспухший язык, голодный желудок — все осталось в агонии последних дней.

Я вновь оглядел неприветливую местность и опять ко мне вернулся прежний вопрос: «У меня душа раба или свободного человека?» И тут же со всей ясностью осознал, что, будь у меня душа раба, я бы сдался, лег в пустыне и умер — вполне подходящий конец для беглого раба.

Но если у меня душа свободного человека… Что тогда? Разумеется, нужно заставить себя двигаться в Вавилон, вернуть долги людям, которые доверяли мне, принести счастье любящей жене, покой и радость родителям.

«Твои долги — твои враги, которые изгнали тебя из Вавилона», — говорила Сира. Да, она права. Почему я бежал от трудностей? Почему позволил своей жене уйти к отцу?

И тут произошло нечто странное. Мир вдруг предстал передо мною в совершенно ином свете — как будто убрали тот цветной камень, сквозь который я до этого взирал на происходящее. Мне открылись истинные ценности.

Умереть в пустыне! — Нет, только не это! По-новому взглянув на мир, я понял, что должен делать. Прежде всего мне нужно было вернуться в Вавилон и предстать перед каждым, кто давал мне в долг. Я скажу им, что через боль и страдание я пришел вернуть долги — так скоро, как это позволят мне боги. Потом я верну свою жену и стану человеком, достойным уважения своих родителей.

Мои долги — мои враги, но мои кредиторы — мои друзья, потому что верили мне и доверяли свои сбережения.

С трудом поднялся я с земли. Что значил голод? Что значила жажда? Всего лишь мелкие неприятности на пути в Вавилон. Во мне проснулась душа свободного человека, полного решимости вернуться и сразиться со своими врагами. Я весь дрожал от радостного возбуждения.

Мутные глаза моих верблюдов просветлели — стоило им заслышать новые нотки, зазвучавшие в моем хриплом голосе. С большим трудом, после многочисленных попыток они все-таки встали на ноги. Превозмогая боль и усталость, они повели меня на север — туда, где, как мне подсказывал внутренний голос, должен был находиться Вавилон.

Мы нашли воду. Мы дошли до земли, где были трава и фрукты. Мы отыскали дорогу на Вавилон, потому что душа свободного человека стремится найти выход из любого положения, в то время как душа раба лишь жалобно скулит:

«Что делать мне, несчастному рабу?»

Ну а что ты скажешь, Таркад? Пустой желудок заставил твою мысль работать? Ты готов встать на путь, который ведет к самоуважению? Предстал ли тебе мир в истинном свете? Желаешь ли ты вернуть долги и вновь стать уважаемым в Вавилоне человеком?

Глаза юноши увлажнились. Он с готовностью поднялся с колен.

— Ты открыл мне глаза. Я уже чувствую, как во мне просыпается свободный человек.

— Но как ты повел себя, вернувшись в Вавилон? — спросил заинтересованный слушатель.

— Если есть решимость, всегда достигнешь цели. — ответил Дабазир. — В первую очередь я навестил каждого, кому был должен, и попросил прощения, твердо пообещав расплатиться при первой же возможности. Большинство моих кредиторов встретили меня радушно. Правда, были и те, кто принял меня в штыки, но многие все-таки предлагали помощь. Среди них был Матон, ростовщик. Узнав, что я был погонщиком верблюдов в Сирии, он послал меня к старику Небатуру торговцу верблюдами, которому царь приказал купить большие стада породистых верблюдов для великой экспедиции. Работая с Небатуром, я мог применить свои знания. Постепенно я вернул все свои долги до последней монеты. И наконец мог гордо смотреть людям в глаза и чувствовать себя уважаемым человеком.

И вновь Дабазир вернулся к своей еде.

— Коскор, ты змей, — громко крикнул он, так чтобы услышали на кухне, — еда совсем холодная. Принеси-ка мне еще мяса, да прямо с огня. И приготовь большую порцию для Таркада, сына моего старого друга. Он голоден и будет есть со мной.

Так закончилась история Дабазира, торговца верблюдами из старого Вавилона. Он нашел себя, открыв великую правду — правду, которая была известна мудрым людям с незапамятных времен.

Эта правда помогала людям выходить из трудностей и вела их к успеху. Она продолжает служить и тем, кто понимает ее магическую силу.

ЕСЛИ ЕСТЬ РЕШИМОСТЬ, ВСЕГДА ДОСТИГНЕШЬ ЦЕЛИ

ГЛИНЯНЫЕ ДОЩЕЧКИ ИЗ ВАВИЛОНА

КОЛЛЕДЖ СВ. СУИТИНА НОТТИНГЕМСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Ньюорк-он-Трент Ноттингем

21 октября, 1934 года.

Профессору Франклину Колдуэллу, Начальнику Британской научной экспедиции, Хилла, Месопотамия.

Уважаемый профессор!

Пять глиняных дощечек, обнаруженных во время Ваших недавних раскопок в руинах Вавилона, прибыли тем же судном, что и Ваше письмо. Я был безмерно счастлив и провел несколько волшебных часов над расшифровкой записей. Мне следовало бы сразу же ответить Вам, но я задержался до окончания работы над переводом надписей, которые и прилагаю.

Дощечки прибыли в целости и сохранности благодаря Вашим усилиям по их консервации и превосходной упаковке.

Вы будете в не меньшей степени, чем все сотрудники нашей лаборатории, поражены теми историями, которые отражены в этих рукописях. Многие ожидали, что это будут романтические легенды о любви и храбрости. Что-то вроде «Тысячи и одной ночи». Но когда читаешь о проблемах некоего Дабазира, который никак не мог расплатиться с долгами, невольно ловишь себя на мысли о том, что за пять тысяч лет мир почти не изменился.

Странно, но эти старинные записи словно дразнят меня. Будучи профессором колледжа, я вроде бы должен обладать определенным практицизмом. И тут вдруг из покрытых пылью веков руин Вавилона возникает призрак некоего старикана, который учит меня платить по долгам и заботиться о пополнении своего кошелька.

Что ж, тем интереснее представить, будут ли древние заповеди столь же актуальны сегодня, как в Вавилоне. Мы с миссис Шрусбери намерены испытать это на нашем бюджете и надеемся на благоприятный результат.

Желаю Вам огромной удачи в Ваших благородных изысканиях и с нетерпением ожидаю возможности оказать Вам помощь.

Искренне Ваш Алфред Шрусбери, Департамент археологии.

Дощечка № 1

«Сейчас, в полнолуние, я, Дабазир, недавно вернувшийся из сирийского рабства, полный решимости заплатить мои многочисленные долги и стать уважаемым гражданином моего родного города Вавилона, оставляю на этой глине запись о делах своих, которые намерен совершить во имя исполнения самых высоких желаний.

Следуя мудрому совету моего друга Матона, ростовщика, я собираюсь из должника превратиться в уважаемого человека. План, который я составил для себя, ставит три цели. В их осуществлении — моя надежда.

Во-первых, я должен позаботиться о будущем процветании.

Поэтому одну десятую часть всего, что я заработаю, я буду откладывать. Матон не напрасно говорит:

«Человек, который держит в своем кошельке золото и серебро, отложенные на будущее, — достойный семьянин и верный слуга своему царю».

«Человек, у которого в кошельке лишь несколько медяков, равнодушен к своей семье и царю».

«Человек, у которого кошелек пуст, жесток по отношению к своей семье и нелоялен царю, поскольку сердце у него черствое».

«Вот почему человек, мечтающий добиться успеха, должен сделать так, чтобы в его кошельке не переводилось золото, — тогда в его сердце будет жива и любовь к семье, и верность царю».

Во-вторых, я должен обеспечить свою жену, которая с радостью согласилась вернуться ко мне. Ибо Матон говорит, что забота о верной жене придает мужчине силы и решимость добиться поставленной цели.

Вот почему семь десятых того, что я заработаю, я использую на обустройство нашего дома, одежду и еду, не забыв, разумеется, и о некоторых удовольствиях, без которых жизнь наша была бы скучна и не полна. Но мы обязательно будем следить за тем, чтобы наши расходы не превышали предусмотренной суммы. В этом и заключается секрет будущего успеха моего плана. Я должен жить в рамках тех средств, которые сам для себя обозначил».

Дощечка № 2

«В-третьих, я планирую платить долги из части заработанных денег.

Поэтому каждый раз в полнолуние две десятых своего заработка я буду честно и поровну делить между всеми, кому я должен и кто мне доверил свои сбережения. Тогда в положенный срок мои долги будут справедливо оплачены.

Сейчас я напишу имена всех своих кредиторов:

Фару, ткач, 2 серебряные, 6 медяков. Синжар, плотник, 1 серебряный. Ахмар, мой друг, 3 серебряные, 1 медяк. Занкар, мой друг, 4 серебряные, 7 медяков. Аскамир, мой друг, 1 серебряный, 3 медяка. Харинзир, ювелир, 6 серебряных, 2 медяка. Диарбекер, друг моего отца, 4 серебряные, 1 медяк.

Алкахад, домовладелец, 14 серебряных. Матон, ростовщик, 9 серебряных. Бирежик, крестьянин, 1 серебряный, 7 медяков».

(Дальше неразборчиво. Восстановить не удается.)

Дощечка № 3

«Этим кредиторам я должен в общей сложности сто девятнадцать серебряных монет и сто сорок одну медную. Из-за такого долга я по молодости и покинул родной город в поисках лучшей жизни в других краях, а моя жена вынуждена была вернуться к своему отцу. Но ничего, кроме разочарований и бед, не нашел я в дальних странах, и приключения мои закончились рабством.

Теперь, когда Матон подсказал мне, как выплатить долги, мне становится ясно, как глуп я был, убегая от них.

Вот почему я вернулся к своим кредиторам и сказал, что сейчас мне нечем заплатить, но, следуя составленному плану, обязуюсь отдавать часть заработанного в положенный срок. Я просил их набраться терпения, ибо со временем должен был вернуть все долги до последней монеты.

Ахмар, мой лучший друг, как я считал всегда, жестоко посмеялся надо мной, и я ушел от него в ярости. Бирежик, крестьянин, умолял, чтобы я отдал ему долг в первую очередь, потому что совсем обнищал. Алкахад, домовладелец, тоже "был крайне недоволен и пригрозил мне неприятностями, если я не верну деньги.

Все остальные поддержали меня, согласившись с моим планом. И теперь, когда я нахожусь на правильном пути, я ясно осознаю, что гораздо легче возвращать долги, чем бегать от них».

Дощечка № 4

«И вновь полнолуние. Я тяжело работал все это время, но мысль моя была светла. Моя добрая жена поддерживает меня во всех моих начинаниях. Благодаря моим стараниям и решимости за последний месяц я заработал на торговле верблюдами девятнадцать серебряных монет.

Эти деньги я разделил согласно плану. Одну десятую отложил, семь десятых мы с женой потратили на ведение хозяйства. Две десятых я распределил между кредиторами поровну.

Ахмара я не застал, но оставил деньги его жене. Бирежик был так рад, что даже поцеловал мою руку. Только старый Алкахад все хмурился и сказал, что я должен платить быстрее. На что я ответил, что быстрее смогу работать, если только буду спокоен и сыт. Все остальные благодарили меня и хвалили за мои усилия.

Поэтому к концу месяца мой общий долг снизился почти на четыре серебряные монеты, а еще у меня отложены две монеты, на которые никто не вправе претендовать. На сердце у меня радостно, как никогда.

Опять полная луна ярко светит в небе. Я работал много, но не добился успеха. Мне удалось купить лишь нескольких верблюдов. И заработал я всего одиннадцать серебряных монет. Несмотря на это, мы с женой не отступаем от плана и согласились сократить наши расходы на хозяйство и еду. Я вновь распределил деньги по плану. Меня удивило, что Ахмар не злился, получая от меня такую маленькую часть долга. Бижерик тоже. Алкахад поначалу впал в ярость, но, когда я предложил ему отказаться от этой суммы, утихомирился. Остальные, как всегда, были рады даже этим крохам.

Полная луна в небе, и меня переполняет радость. Я купил превосходное стадо верблюдов, поэтому мой заработок составил сорок две серебряные монеты. В этом месяце мы с женой купили много необходимых вещей. И хорошо питались.

Более восьми серебряных монет раздал я кредиторам. Даже Алкахад не протестовал.

До чего же мудрый мой план, который позволяет и платить долги, и откладывать деньги для себя!

С тех пор как я начал вести записи, три раза вставала полная луна. И каждый раз я платил себе одну десятую часть того, что заработал. Каждый раз мы с женой тратили на хозяйство семь десятых моего заработка, хотя временами этого едва хватало на жизнь. И каждый раз я платил своим кредиторам две десятые заработанного.

В моем кошельке сейчас двадцать одна серебряная монета, и принадлежит это богатство только мне. Вот почему я могу смело глядеть в глаза людям и гордо ходить по улицам родного города.

Моя жена исправно ведет хозяйство. Мы счастливы.

Мой план бесценный. Разве не он помог рабу превратиться в свободного человека?»

Дощечка № 5

«На небе вновь полная луна, и я вспомнил, что давно не вел записей. Двенадцать полных лун прошли по небу за это время. Но сегодня я не забуду сделать запись, поскольку я только что отдал последний долг. Сегодня мы с женой отметим это событие грандиозным праздником. Мы добились цели.

Мой последний визит к кредиторам запомнится мне надолго. Ахмар умолял меня о прощении за грубость, уверяя меня в том, что видит во мне своего лучшего друга.

Алкахад в конце концов тоже оказался не таким уж злобным стариком. Он сказал: «Когда-то ты был слаб и мягок, как кусок глины, а сейчас стал подобен бронзе, способной выдержать любой натиск. Если когда-нибудь тебе понадобятся деньги, обращайся ко мне».

И не только он удостоил меня своим уважением. Многие горожане стали иначе разговаривать со мной. А моя добрая жена смотрит на меня с особой теплотой, и я вижу, что она мною гордится.

И все же я благодарен своему плану, который помог мне добиться успеха. Он дал мне возможность расплатиться с кредиторами и обзавестись собственным богатством. Я рекомендую его всем,

кто мечтает преуспеть в этой жизни. Раз уж он из раба сделал человека, который смог вернуть все свои долги, разве не поможет он человеку добиться независимости? Жизнь моя продолжается, и я убежден, что мой план сделает меня по-настоящему богатым».

КОЛЛЕДЖ СВ. СУИТИНА НОТТИНГЕМСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Ньюорк-он-Трент Ноттингем

7 ноября, 1936 года.

Профессору Франклину Колдуэллу, Начальнику Британской научной экспедиции, Хилла, Месопотамия.

Уважаемый профессор!

Если в ходе дальнейших раскопок руин Вавилона Вам встретится призрак старика Дабазира, торговца верблюдами, сделайте одолжение. Скажите ему, что его записи на глиняных дощечках заслужили огромную благодарность от профессорской четы из современной Англии.

Помните, год назад я писал Вам о том, что мы с миссис Шрусбери собирались последовать его плану, чтобы расплатиться с долгами и накопить небольшое богатство. Возможно, Вы и догадывались о наших финансовых трудностях, которые мы, правда, тщательно скрывали даже от близких друзей.

Старые долги годами унижали нас, и мы пребывали в постоянном страхе за то, что кто-то из кредиторов может выступить со скандальными разоблачениями. Мы старались выплачивать долги, экономили на каждом шиллинге, но ситуация не улучшалась. Дошло до того, что мы были вынуждены делать свои покупки только в тех магазинах, где нам давали кредит.

Все это напоминало порочный круг. Наши усилия казались безнадежными. Мы не могли переехать в более дешевую квартиру, поскольку еще не рассчитались за старое жилье. Создавалось впечатление, что ситуация уже не изменится к лучшему.

И вот тогда-то и произошло наше заочное знакомство со старым торговцем из Вавилона, с его планом, который мы сразу же захотели воплотить в жизнь. Он здорово подстегнул нас. Мы тотчас составили список всех своих долгов, и я лично обошел всех своих кредиторов, ознакомив их с тем, что собираюсь предпринять.

Я доходчиво объяснил им, какими финансовыми возможностями обладаю и как стану выплачивать долги, откладывая для этих целей двадцать процентов своего заработка ежемесячно. Выходило, что за два года я мог вполне рассчитаться со всеми, кому был должен.

Надо сказать, что кредиторы повели себя достойно. Наш бакалейщик, мудрый старикан, предложил нам такую схему возврата долга: «Вы будете платить за свои покупки и возвращать меньшую часть долга. Это лучше, чем если бы вы продолжали брать все продукты в кредит, как делали раньше».

Итак, оповестив всех кредиторов о том, что будем отдавать долги в соответствии с планом, мы с женой стали думать, как нам прожить на оставшиеся семьдесят процентов заработка. Дело в том, что десять процентов мы были твердо намерены откладывать. Мысль о том, что в скором времени эти проценты обернутся нашим благосостоянием, будоражила воображение.

Изменения в нашей жизни казались заманчивым приключением. Мы с удовольствием погрузились в сложные расчеты, определяя потребности и возможные затраты. Начали мы с арендной платы за жилье, и нам удалось добиться ее справедливого сокращения. Затем мы подвергли анализу прежние привязанности к любимым сортам чая и сошлись во мнении, что можно покупать отличный чай по более низкой цене.

Рассказывать обо всем в письме — занятие долгое и утомительное. Скажу лишь, что наш новый образ жизни оказался не таким уж мрачным. Настроение у нас заметно улучшилось — ведь теперь радость бытия не омрачалась мыслями о просроченных долгах.

Не могу не рассказать о судьбе тех десяти процентов, которые мы начали откладывать ежемесячно. Вы будете смеяться, но эта затея оказалась похожей на увлекательную игру. Оказывается, накопление денег может доставлять радость ничуть не меньшую, чем их расходование.

Накопив небольшую сумму, мы стали думать о прибыльном вложении. И такое нашлось. Оно требует от нас ежемесячных взносов как раз в сумме тех десяти процентов. И теперь это для нас приоритетные платежи из моего заработка.

Сознание того, что наше благосостояние постоянно растет, приносит чувство огромного удовлетворения. К тому времени как я оставлю свою профессорскую практику, на моем счету будет достаточно средств, чтобы содержать себя и семью на склоне лет.

И осуществить все это оказалось возможным из моего прежнего заработка. Трудно в это поверить, но это правда. Наши долги постепенно выплачиваются, а доходы растут.

К концу следующего года, когда все старые счета будут закрыты, мы сможем увеличить долю своих инвестиций и потратить часть средств на путешествие. Мы и в дальнейшем намерены не выходить в своих повседневных расходах за рамки семидесяти процентов дохода.

Теперь вы понимаете, почему мы хотим выразить персональную благодарность старику из Вавилона, который буквально спас нас от краха.

Этот торговец знал, о чем писал. Он сам прошел через все муки ада. И хотел, чтобы другие извлекли пользу из его горького опыта. Вот почему он потратил столько драгоценных часов, выцарапывая свои мудрые мысли на глиняных дощечках.

Он оставил бесценное послание всем последующим поколениям. Удивительно, что, возникнув из руин Вавилона через пять тысяч лет, оно остается актуальным, как и в тот день, когда было погребено.

Искренне Ваш Алфред Шрусбери, Департамент археологии.

СЧАСТЛИВЧИК ИЗ ВАВИЛОНА

Во главе своего каравана гордо ехал Шарру Нада, торговец из Вавилона. Он любил красивую одежду, и сейчас на нем было богатое изысканное платье. Он любил красивых лошадей и уверенно держался на своем резвом арабском жеребце. Глядя на него, трудно было предположить, что он уже в летах. И еще труднее было заподозрить, что на душе у него неспокойно.

Дорога из Дамаска длинна, а опасностей в пустыне подстерегает немало. Но не это беспокоило его. Хотя арабские племена агрессивны и частенько грабят богатые караваны, он не боялся их нападения, поскольку был окружен верными охранниками.

Тревога его была связана с юношей, который был сейчас рядом с ним. Это был Хадан Гула, внук его давнего партнера Арада Гула, которому он был обязан многим в своей жизни. Ему бы хотелось сделать что-то хорошее для этого мальчика, но чем больше он думал об этом, тем сложнее казалась задача, потому что и сам он еще многого не знал.

Покосившись на кольца и серьги, сверкавшие на юноше, он подумал: «Ему кажется, что побрякушки красят мужчину, и в то же время у него такое же мужественное лицо, как и у деда. Но его дед не носил таких пышных одежд. И все-таки я пригласил его с собой, надеясь, что помогу встать на ноги, особенно после того, как варварски распорядился наследством его отец».

Хадан Гула прервал ход его мыслей: «Зачем ты так много работаешь, гоняя свои караваны в такие дали? У тебя ведь совсем нет времени наслаждаться жизнью».

Шарру Нада улыбнулся: «Наслаждаться жизнью? Как бы ты это делал, будь на моем месте?» — «Если бы я был так богат, как ты, я бы жил как принц. И не стал бы бродить по жаркой пустыне. Я бы тратил шекели так же быстро, как они падают в мой кошелек. Я бы носил самые красивые платья и редкие украшения. Вот такая жизнь мне по душе, ради этого стоит жить».

Оба расхохотались.

«Твой дед никогда не носил украшений, — не подумав, сказал Шарру Нада и тут же шутливо добавил: — А ты бы не оставил себе времени на работу?» «Работа существует для рабов», — ответил Хадан Гула.

Шарру Нада закусил губу и ничего не сказал, и так они ехали молча, пока не достигли горного склона. За перевалом их взорам открылась зеленая долина.

«Видишь эту долину? А вдали уже можно различить стены Вавилона. Самая высокая башня — это Храм Ваала. Если зрение у тебя хорошее, ты сможешь разглядеть вечный огонь, который горит над его крестом». — «Так это и есть Вавилон? Я всегда мечтал увидеть этот город — самый богатый в мире. Вавилон, где мой дед начинал строить свое богатство. Если бы только он был жив! Мы бы так не страдали». — «Зачем же желать, чтобы его душа оставалась на земле дольше положенного срока? Ты и твой отец вполне можете продолжить его дело». — «Да что ты! Ни у кого из нас нет таланта. Мы с отцом не знаем секрета богатства».

Шарру Нада не ответил и направил своего коня вперед. За ними последовал караван, вздымав клубы бурой пыли. Вскоре они достигли царского тракта и свернули на юг, где раскинулись крестьянские поля.

Внимание Шарру Нада привлекл

Мы вконтакте
Мы в одноклассниках

Еще интересные

Что надо есть после тренировок
0
2375
Молчание, золото.
0
3197
Красота народного одеяния на детях
0
5943
Физиогномика- наука  которая пригодится всем
1
904
Проросшая пшеница поможет оздоровиться
0
2449
Смартфонозависимость и селфизм, бич современности!
0
1372
Брюс Ли
0
8021
Полезны ли детям электронные игрушки?
0
3193
У вас есть причины прыгать с парашютом
0
3256
Внимание, опасно для жизни!
0
1785
Беда системы образования России и её решение
3
1771
Ведические советы: как стать идеальной женщиной
0
5468
Кто такие перфекционисты
0
5847
Звук и божественная геометрия
0
1468
Цитаты доктора Комаровского
0
3068
Российские продуктовые бренды с заграничными корнями
0
2774
Дом трудолюбия "Ной"
0
1188
Сказочная женственность от Bella Kotak
0
1460
 Сагаан haрaaр!
0
1426
Чему нас учит медитация?
0
2344
Десять банковских уловок и как их избежать
0
2249
Что такое краудфандинг?
0
2215
 Ангра "Королевская бухта"
0
745
Сила жизни в кедре
0
7829
Наверх